Сериал «Маэстро» — это как будто бы мозаика из кусочков ностальгии, пафоса и полного отсутствия вкуса, собранная в один гигантский калач для глаз и ушей. Вот, начнем с того, что главный герой этого зрелищного шедевра — некий отечественный дирижер, который, судя по всему, решил стать симфоническим Бузовой: все время трещит, кричит и пытается казаться важнее, чем есть на самом деле. Так вот, фильм будто бы погружаешься в его псевдогениевское пируэтное безумие, где вместо настоящих музыкальных идей — потные сплетни, ржачные скетчи и полные провалы попытки показать искусство. Итак, сценарий — это, мягко говоря, апофеоз безвкусия; рассказывает он о якобы великом маэстро, который всеми способами пытается заслужить признание, при этом размахивая дирижерской палочкой так, что она скорее напоминает меч для боя с воображаемыми врагами. В фильме есть масса сцен, где герои сидят за приборами и будто бы созерцют музыку, которую, честно сказать, было бы приятно услышать, если бы её разыгрывал кто-нибудь, кроме режиссера-подпевала. Актеры, к великому сожалению, играют как будто на ходу: одни кривляются, другие кричат, третьи вообще просто сморщиваются и изображают из себя музикантов из цирка — и все это с таким пафосом, что кажется, будто вступили на сцену ради грандиозных выкриков, а не ради искусства. Так вот, операторская работа — это отдельная глава: она в стиле «давайте поставим всё вокруг так, будто мы снимаем фильм о космическом путешествии», но без фантазии и без смысла. Монтаж похож на перемешанный салат — то слева вдруг появляется кадр справа, будто кто-то решил пошутить с зрителем, бросая ему куски непонятного мусора. Ну и сама идея картины — это жалкое зрелище: будто кто-то решил хайпануть на теме величия и талантов, но вышло, увы, только как попытка изобразить полное фиаско. И в итоге, у этого фильма есть одна жизненная роль — напоминать, что иногда лучше оставить музыку в покое и не превращать это искусство в фарс для ушей. Вот так вот, фильм «Маэстро» — это некий символ космического провала, мыльный пузырь, который лопается чуть не в самом начале, а вместо оставшееся — лишь смех сквозь слезы и грустные вздохи от зрителей, которые не поняли, зачем все это было нужно.